качай извилины здесь!

автор: Пласковицкая А. А.
в соавторстве с Пласковицким А.Л.

История рода Пласковицких

Среди войн и революций

 

Павел Константинович Пласковицкий (1870-1920) какое-то время помогал отцу по хозяйству, а потом почувствовал, что только мешает отставному полковнику развернуться. Кроме того, почувствовал себя взрослым и не хотел быть у отца на посылках. Если вспомнить что его отец и дед служили в армии, станет понятно, почему в 1893 году Павел Пласковицкий оказался на военной службе.

Начальство быстро заметило, что молодой граф склонен к теоретическим обобщениям, усидчив и грамотен. Поэтому корнета Пласковицкого сделали подпоручиком и перевели из кавалерии в штаб.

Здесь старательного офицера заметил фельдмаршал Алексей Николаевич Куропаткин – самый уважаемый военачальник русской армии. Его почитали все за особую обходительность и чрезвычайную аккуратность, за умение ладить со всеми и проводить любые мероприятия. Но сам Куропаткин больше всего гордился тем, что руководил штабом генерала Скобелева, а также своим умением составлять любые бумаги.

В 1898 году Куропаткина назначили военным министром Российской империи. Куропаткин не забыл талантливого юношу и взял поручика Пласковицкого в департамент стратегического планирования.

Вначале Павел Константинович восхищался солидностью и обстоятельностью своего начальника и покровителя. Но постепенно начинал понимать, что Куропаткин был нужен Скобелеву для канцелярской рутины. Куропаткин обладал удивительной способностью подменять любое дело обтекаемыми фразами и прописными истинами, которые всех устраивали и ни к чему не обязывали.

Поручик Пласковицкий очень увлекся идеей использования пулеметов. Он много раз бывал у Куропаткина со своими схемами пулеметного огня и планами производства пулеметов. Но всякий раз слышал одно и то же: «Пулеметы – это хорошо, это очень правильно. Но что мы скажем другим?!… Вот Вы, поручик, предлагаете все бросить и сконцентрироваться на пулеметах. А я думаю, что концентрироваться нужно на всех видах оружия. И, кроме того, штыки – гордость русского военного искусства. Вот когда я был еще начальником штаба в дивизии Скобелева…» И дальше шел подробный рассказ о длинных и скучных циркулярах, составленных Куропаткиным.

В начале 1904 г. Куропаткин велел паковать бумаги. Он получил новое назначение (командующего Маньчжурской армией) и собирался на войну.

У него был хороший план победы над Японией:

1) добиться главенства на море;

2) оказать решительное противодействие японскому десанту;

3) развернуть оборону до подхода главных сил;

4) после подхода главных сил перейти в наступление, вытеснить японцев из Манчжурии, а потом из Кореи;

5) высадить десант в Японию, разбить регулярную армию и подавить народное сопротивление.1

«У плана один недостаток, - мрачно шутил штабс-капитан Пласковицкий. – Нигде не написано, как именно все это делать».

«Конкретика, молодой человек, не наше дело, - отвечал Куропаткин. – Пусть думают генералы и полковники. Генералу Скобелеву министры и штабы никогда и ничего не конкретизировали».

Самая наглая ложь состояла в том, что нападение Японии все вокруг называли вероломным и неожиданным.

Еще 3 января 1904 г. Корея объявила, что будет соблюдать нейтралитет в начинающейся (!) войне России и Японии. Японцы весь январь стягивали корабли и высаживали дивизию за дивизией вблизи русских крепостей. 5 февраля Россия сама разорвала дипломатические отношения с Японией. 6 февраля японский флот двинулся к российским берегам, не таясь и захватывая торговые корабли россиян. 8 февраля японцы обстреляли канонерку «Кореец».

Адмирал С.О. Макаров требовал спрятать русские корабли под защитой береговой артиллерии. Но их, как бы нарочно, выставили на внешнем рейде, да еще приказали включить бортовые огни на полную мощность.

И дождались. Ночью 9 февраля японские миноносцы ударили по русской эскадре у Порт-Артура.

«Если мы не ожидали, то почему начальство так радо, что Япония напала первой, что теперь ее можно бить, не боясь реакции Европы! – думал Павел Константинович. – Это все смахивает на провокацию. Но, видимо, они плохо читали доклады о реальных силах Японии и, как всегда, не посчитали, что на фронт даже по железной дороге ехать целый месяц. Да, и пропускная способность единственной железнодорожной ветки мало кого волнует».

Но даже самые мрачные прогнозы оказались слишком оптимистическими. Японцы топили корабли на море и двигались к Порт-Артуру по суше. Надежда русского флота - умный, но суматошный адмирал Макаров погиб на флагмане, угодившем в собственное минное поле. Многочисленные, но разрозненные отряды русских суетливо отходили под сплоченным натиском японских армий.

Штаб Куропаткина распространял приказы и инструкции, в которых главнокомандующий приказывал «избегать превосходства сил противника, действовать с должной твердостью и благоразумием».

Капитану Пласковицкому надоело размножать пустые бумаги, и он ушел на фронт во главе роты пулеметчиков 11-ого Восточно-Сибирского полка.

18 апреля у города Ичжоу (на реке Ялу) произошло боевое крещение. Командир восточного отряда генерал Засулич был уверен, что его дивизии хорошо прикрыты холмами, горами и реками. Поэтому за полтора месяца, предшествовавших японской атаке, русские части безмятежно топтались на месте и даже не собирались окапываться.

И вдруг, как из-под земли, полезли маленькие и юркие солдаты в немецких мундирах и французских гамашах.

«В штыки!» - вопили русские командиры. Но им дружно ответили японские скорострельные пушки и пулеметы. Три японские дивизии, как трезубец, прошили русскую оборону, разорвали отряд Засулича на части и снова открыли огонь. Оборона рассыпалась и побежала.

Для прикрытия отступления на высоту 84.1 был выдвинут полк, в котором служил капитан Пласковицкий. Через два часа их полностью окружили и расстреливали в упор. Командир полка Лайминг построил уцелевших в штурмовую колонну и пробивался штыками. В хвосте колоны солдаты-пулеметчики, отстреливаясь на ходу, тащили своего тяжелораненого капитана. Каким-то чудом горстка израненных бойцов пробились к своим. Фельдшер долго боролся за жизнь изрешеченного капитана.

А между тем положение русской армии ухудшалось с каждым днем. Разнотипные корабли русского флота выходили разрозненными группами и мужественно погибали. Сухопутные полки также геройствовали и умирали в одиночку. А Куропаткин уже написал 5 томов всевозможных циркуляров и 2 тома мемуаров о русско-японской войне. Всего он напишет более 20 томов циркуляров, 7 томов мемуаров и один отчет в четырех томах.

Летом 1904 года единая дуга японских армий зажала южные отряды русских на Ляодунском полуострове (Квантуне) у Порт-Артура. И пока Маньчжурская армия России топталась западнее этого полуострова, японцы расстреливали голодных защитников города-крепости.

Только в августе 1904 года Маньчжурская армия решила прорвать окружение Порт-Артура. Куропаткин похвалялся, что создал «наполеоновский кулак» и двинет этим кулаком по городу Ляояну. «Кулак» завяз в раскисших полях, покрытых высоким гаоляном. Его обложили японцы. У русских было 195 тысяч бойцов, у японцев – 105. Но Куропаткин решил, что японцев больше, и начал отступление под интенсивным огнем противника. Отступив до Мукдена, Куропаткин узнал о своем подавляющем превосходстве и решил вернуться. Опять наткнулся на японцев и опять отошел.

Защитники Порт-Артура остались в окружении, их пять месяцев расстреливали из мощных гаубиц. К новому 1905 году генерал Стессель сдал крепость неприятелю.

И тогда японцы собрали все свои силы (245 тысяч) и обрушились на 390-тысячную русскую армию под Мукденом. 10 марта 1905 г. русская армия была разбита и бежала, не останавливаясь, более 200 км. Война на суше закончилась.

В мае 1905 г. под Цусимой японцы уничтожили большую русскую эскадру, пришедшую с Балтики.

23 августа 1905 был подписан Портсмутский мир, по которому Россия признала японскими Квантун, Южный Сахалин и Корею.

К тому времени сама Россия уже полыхала изнутри.

Началом Первой русской революции считается расстрел мирной демонстрации в Петербурге – «Кровавое воскресенье» (22 января). Потом были стачки протеста, в том числе в 30 городах Беларуси.

Самая близкая к имению Пласковицких стачка была в Минске. После Первомайских выступлений все стихло. Но в июне опять началось. Зашумели крестьяне-поденщики и батраки в большинстве близлежащих деревень. В разгар страды стало модно вместо того, чтобы идти в поле, собираться посреди села и долго кричать про свою тяжелую крестьянскую долю. Некоторые этим не ограничивались. В соседних имениях самовольно рубили панский лес, жгли усадьбы, травили скот, топтали посевы, бастовали, отказывались платить подати и налоги.

Заводилами выступали сельские учителя. Это насторожило Пласковицких. Старый граф даже добился ссылки двух учителей под предлогом чрезмерного пьянства. Могло быть хуже – Павел Пласковицкий собирался пристрелить особо нахальных горлопанов. И он сделал бы это, поскольку мучился от ран и был зол на весь мир. А тут еще эти – «революционеры».

Правительство, помещики и капиталисты, испуганные революцией, легко соглашались на уступки экономического характера, повышали зарплату, снижали продолжительность рабочего дня до 8 часов. Но это только распаляло аппетиты восставших и их вождей.

Новые вожди видели себя руководителями российской империи. Будущий предводитель пролетарской революции и Красной армии Лев Троцкий уже верховодил в Санкт-Петербурге, опираясь на рабочий Совет столицы.

В августе Николай II опубликовал манифест о созыве Государственной думы, формируемой зажиточным населением. Очередная уступка верхов вызвала очередную волну негодования низов. В августе-сентябре прокатились забастовки рабочих в промышленных городах империи.

К осени стало ясно, что урожай низкий и промышленная продукция в дефиците. Но восставший народ требовал хлеба и винил не себя за безделье, а власть за жадность.

25 октября остановились все поезда – Всеобщая стачка. Революционный комитет в Мозыре даже взял власть и создал Мозырскую республику, которая продержалась до 7 ноября.

30 октября 1905 г. вышел царский манифест о правах и свободах граждан Российской империи.

Но после этого власть пошла в наступление. Уже 31 октября на Привокзальной площади в Минске расстреляли демонстрацию («Курловский расстрел). Одновременно разогнали такие же демонстрации в Витебске, Полоцке, Сморгони и других городах.

В конце года для успокоения крестьян Правительство отменило выкупные платежи за землю. Село к зиме угомонилось.

А в Москве строились баррикады – Декабрьское вооруженное восстание. В Беларуси до вооруженных столкновений дело не дошло, хотя в некоторых городах об этом много говорили большевики и эсеры. Правда, без жертв не обошлось и у нас: около 20 крестьян и рабочих было убито или ранено.

В 1906 – 1907 годах Первая русская революция продолжалась, но революционный запал в Беларуси фактически иссяк. Кроме незначительных волнений среди рабочих, крестьян и солдат, можно вспомнить покушение на минского губернатора (января 1906 г.), а также съезд учителей, за участие в котором пострадал Якуб Колос.

24 декабря 1905 года вышел новый закон о созыве Государственной думы, наделенной законодательными полномочиями и избираемой всеми сословиями (каждое сословие свое количество депутатов). 10 мая 1906 г. она собралась. Два месяца депутаты спорили и ругались по вопросам справедливого распределения земли. 22 июля царю надоело, и он разогнал думу. Обиженные депутаты удалились в Выборг, и целый месяц рассылали оттуда революционные решения с призывами не платить налоги, не выполнять повинности, бороться с оружием в руках. Но народ уже опасался крайних мер, наученный пушками, шашками и нагайками карательных отрядов.

5 марта 1907 г. собралась Вторая дума. Она спорила о земле больше трех месяцев. 16 июня разогнали и ее. В тот же день был опубликован новый избирательный закон, который вся оппозиция признала государственным переворотом.2 Новый закон сузил до минимума права народных избранников и увеличил квоту помещиков в думе до 51 процента от общего состава думы. Это означало конец первой русской революции.

Выборы в Госдуму и ее первые заседания оказались делом необычным и потому интересным. Таких речей никто раньше не слыхивал. Пласковицкие выписали с десяток газет и журналов, чтобы следить за выборами и думскими дебатами.3 Читали много, но в политику предпочитали не соваться.

Политическая трескотня притягивала внимание и развеивала тяжкие думы Павла Пласковицкого. Но еще больше помог отец. А это было непросто – разочарования от русско-японской войны и кризис среднего возраста совпали. Павлу казалось, что жизнь прошла и есть только один выход – покончить с собой, по-модному, как знаменитости, о самоубийствах которых так часто пишут в газетах.

Но мудрый отец успокаивал: «Если не получается служить большой Родине, если империя не нуждается в твоем уме и мужестве – служи малой Родине, служи семье!»

Постепенно Павел оттаял. Вместе с ним стало оживать и поместье. И тут, как назло, умер отец – Константин Антонович Пласковицкий. Умер и не увидел, как жизнь пошла на лад.

Сменив отца, Павел Константинович оказался еще одним офицером, которого поглотило сельское хозяйство.

Шел 1909 год. Начался бурный рост промышленности. С 1909 по 1913 объемы промышленного производства увеличились почти в два раза.

Появились многочисленные акционерные общества. Они хвастались фантастической прибылью. Но осторожный Павел Константинович не стал покупать предлагаемые акции табачной фабрики «Неман» (Гродно), льнопредприятия «Двина» (Орша), русско-бельгийского банка (Минск), московского ОАО «Шеврохром», выпускавшего в Минске обувь «Скороход». Он предпочитал надеяться на себя и свое хозяйство, а не на проценты от доброго дяди.

Еще в 1902 году С.Ю. Витте на «Особом совещании для определения нужд сельского хозяйства» предлагал ликвидировать крестьянскую общину и внедрить частную собственность на селе. Но по-настоящему за это дело взялся только П.А. Столыпин.

Сначала он отменял выкупные платежи и разрешал передачу общинных наделов в личную собственность (1905-1906 гг.). А в 1910-1911 решил, что добровольное развитие частной собственности идет слишком медленно, и развернул на селе насильственную приватизацию земли. Общины упразднялись, земля делилась между общинниками. За пару лет приватизировали более половины общинной земли. Только в Беларуси образовали 13 тысяч новых хуторских хозяйств. Одни словом, это была настоящая кампания, с ее обычной штурмовщиной и начетничеством.

Общинники-бедняки быстрее других получали свою долю, продавали ее кулакам и помещикам. Деньги у них не задерживались, а кормить их никто не собирался. Взбудораженное село наполнялось пролетариатом, которому нечего терять.

Некоторые крестьяне прельстились заманчивыми предложениями о переселении в Сибирь и снялись с насиженных мест. Но из 100 человек 12 гибли еще на пути в Сибирь.

Пруссия вводила хуторское хозяйство боле 100 лет. Столыпин рассчитывал все завершить к 1918 году. Он говорил, что ему не нужны великие потрясения, но сам потряс страну до основания. В 1911 году эсер Богров прервал жизнь энергичного реформатора. В 1917 году эсер Керенский отменил сами реформы.

Конечно, столыпинские реформы помогли быстрому обогащению тех, кто умел и любил обогащаться, но зато и ускорили разорение ленивых и невезучих.

Производство развивалось, но еще быстрее развивалось пьянство. С 1911 по 1913 год производство алкоголя на Беларуси выросло с 8,7 до 14,2 млн. ведер.

Первым результатом столыпинских реформы стал рост производительности труда и урожайности. Вторым – резкий рост числа недовольных чужим богатством. К 1914 году в Беларуси 68 % крестьянских дворов составляла безземельная беднота, а кулаки только 12 %.

В начале 1914 году американские статистики исследовали занятость населения в Беларуси и выяснили, что более половины жителей не имеют определенных занятий. Эту статистику подтверждает перепись беженцев из Беларуси в конце 1917 года: более 50 процентов беженцев до войны не имели стабильных доходов и считались люмпен-пролетариатом.

А тут еще помещики и офицеры бросились продавать землю Крестьянскому банку и разъезжаться по миру. Число белорусских дворян землевладельцев с 1900 по 1917 уменьшилось в 2,5 раза. Таким, как Павел Пласковицкий, становилось одиноко и муторно среди вскипающих сел. Впервые в истории поместья пришлось нанимать сторожей для защиты от воров и поджигателей. И Павел чувствовал, что добром все это не кончится.

Поэтому начало первой мировой войны он воспринял, как выход из сложившейся ситуации. Пока одни выкрикивали здравницы «Богу, царю и Отечеству», а другие, пользуясь демобилизационной неразберихой, громили все вокруг, капитан Пласковицкий ушел на фронт. И как человек с большим опытом штабной работы был направлен для прохождения службы в Ставку Верховного главнокомандующего4.

Еще накануне войны все кричали о мире. Модные журналисты и писатели беспрерывно твердили о том, что «миллионщики» не позволят развязать большую войну, потому что она испортит внешнюю торговлю и снизит прибыли. Государи всех стран и народов не вылезали из-за столов переговоров, за которыми обсуждались и подписывались договоры о вечной дружбе, мире и разоружении.

Но война все-таки началась. И все узнали, что мир давно разделился на два враждебных лагеря: сторонников Антанты (Англия, Франция, Россия) и приверженцев Тройственного союза (Германия, Австро-Венгрия, Италия).

Убийство сербским террористом наследника Австрийского престола эрцгерцога Фердинанда прозвучало, как выстрел стартового пистолета. Все страны бросились писать ультиматумы и объявлять войну друг другу.

Немецкие войска нанесли сокрушительный удар на западе и победоносно шли к Парижу. С трудом отбивающиеся от наседавших немцев Англия и Франция принудили Россию ударить немцев с тылу – вступить в Восточную Пруссию. Там среди озер и болот нашли ужасную смерть две российские армии (более 200 тысяч), разбитые по одиночке одной небольшой армией Германии.

Граф Пласковицкий только тяжко вздыхал: «Как не умели действовать сплоченно, так и не умеем!» Наученный горьким опытом общения с Куропаткиным он уже не пытался убеждать начальство в своей правоте.

Начальство же радовалось первоначальным успехам в Галиции против австрийской армии. Но не долго: Германия помогла австрийцам, а с юга на Россию напала Турция. В мае 1915 года русские войска оставили Галицию, в июле – Польшу и Литву. Линия фронта приближалась к Беларуси. 3 сентября 1915 г. немцы взяли Гродно, а потом, осуществив Свентянский прорыв, Вильно, Вилейку, Молодечно, Борисов.

2 октября 1915 г. поместье графа Пласковицкого оказалось в зоне немецкой оккупации. Из оккупированной Беларуси вышли 1,5 млн. беженцев. В войсках и среди беженцев бушевали эпидемии. Жена и дети графа к этому времени перебрались к родственникам в Копыль. «Почему же они не поехали со мной», - убивался граф. Графские владения были разграблены и разрушены местными мародерами. Но личные горести как-то терялась на фоне тотального уничтожения Российской империи.

Самыми страшными выглядели сводки убитых и раненных. Никогда еще не было таких огромных армий, и никогда армии не теряли солдат миллионами. Впервые русские солдаты сдавались в плен сотнями тысяч. Это было началом долгой агонии, завершившей крахом 1917 года.

Светлым пятном среди всеобщего кошмара провальных операций была общая радость после Брусиловского прорыва в июле 1916 г. Но удачная операция талантливого полководца быстро выдохлась, и войска вновь отступали.

В 1915 году грянул невиданный экономический кризис, охватывающий одну сферу за другой. Темпы падения от 20 до 40 процентов в год. Крупные города сидели на голодном пайке с октября 1915 года. Империя разваливалась на глазах. Жизнь большинства ее подданных становилась абсолютно невыносимой.

8 марта 1917 г. обозленные голодом рабочие Санкт-Петербурга восстали. Началась Вторая русская революция – Февральская (по старому стилю). 16 марта царь отрекся от престола. Дума создала Временное правительство и его комитеты на местах. Параллельно социалистические партии формировали Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Это называлось двоевластием.

Но двоевластие стремительно превращалось в многовластие: размножались и разрастались всевозможные организации, объявлявшие себя истинными выразителями народных интересов.

Началась всеобщая и беспощадная борьба за власть. В этой борьбе самой дерзкой, хитрой и решительной оказалась маленькая, но стойкая группа большевиков – Российская социал-демократическая рабочая партия (большевиков) во главе с В.И. Лениным. Большевики присвоили себе самые популярные лозунги дня (которых не разделяли ни до, ни после этого) и путем вооруженного восстания вырвали власть из рук Временного правительства (7 ноября 1917 года – Великая Октябрьская Социалистическая Революция). А потом в кровавой гражданской войне расправились со всеми своих противников.

Павел Пласковицкий ненавидел большевиков. И не только потому, что они истребляли имущие классы. Ему никогда не нравилась власть толпы и партийное руководство. Во имя порядка он с удовольствием принял бы любую личную диктатору. Но диктатуру пролетариата – никогда!

Поэтому он поддержал генерала Л.Г. Корнилова, который в сентябре 1917 года выступил из Могилева в Петроград для подавления революционных беспорядков. А после провала «корниловского мятежа» Павел Пласковицкий покинул штаб русской армии еще до того, как там появились первые большевистские комиссары, до того, как раздраженные солдаты растерзали главнокомандующего генерала М.М. Духонина (23 ноября 1917 г.)

3 декабря большевистский нарком – прапорщик Н.В. Крыленко объявил себя верховным главнокомандующим, ссылаясь на итоги голосования в одном из многочисленных Советов солдатских депутатов. Уже на следующий день он заключил с немцами временное перемирие, беззастенчиво пренебрегая военными союзникам России. 3 марта 1918 г. под влиянием немецкого наступления Советская Россия подписала сепаратный мир с Германией. Почти вся Беларусь (западнее линии Полоцк-Орша-Могилев-Гомель) отошла к Германии. Но немцам это не помогло. Их ждали поражение в Первой мировой войне и собственная революция.

Воспользовавшись немецкой революцией, большевики решили вернуть себе все, что отдали Германии, и даже больше. Но почти то же самое хотел взять маршал Пилсудский для Польши, возрожденной согласно Версальскому договору.

В течение 1919-1920 Красная армия и Войско Польское дрались за белорусские земли. И вообще все кому не лень кроили и перекраивали нашу территорию.

Чем занимался Павел Пласковицкий с ноября 1917 года по январь 1919 года неизвестно. Может быть, искал свою семью и пытался защитить ее от бесконечных опасностей. Может быть, вместе с генералом И.Р. Довбора-Мусницким воевал и с немцами и Красной Армией за независимость Речи Посполитой.

Но уже феврале 1919 года он был в армии Юзефа Пилсудского. Будущий диктатор Польши называл себя социалистом и даже состоял в Польской социалистической партии. Но он не собирался делить свою власть ни с какой партией. Кроме того, он тоже ненавидел большевиков.

Такой маршал графу Пласковицкому нравился. И Павел Пласковицкий погиб в августе 1920 г., спасая Варшаву Пилсудского от красных орд Тухачевского.