качай извилины здесь!

автор:

книга
«Саморегулирующаяся экономика
Адама Смита»

(сентябрь 2013 г. – апрель 2014 г.)

Глава 2. Раскрепощая хаос

Сущность экономической системы, пропагандируемой Адамом Смитом, предельно проста: обогащению народов лучше всего способствует свободный товарообмен между равноправными индивидами. Там, где государство, компании-монополисты, религиозные организации и прочие могущественные структуры никому не мешают торговать по собственному усмотрению, каждый человек стремится побольше дать другим, чтоб побольше получить взамен. И, как следствие, производительность повсеместно растет, национальное благосостояние неуклонно повышается.

Более того, равноправная конкуренция не только стимулирует максимальное напряжение всех физических и умственных способностей, но и обеспечивает сбалансированное распределение сил и средств между всеми видами общественно-полезной деятельности. Ведь дефицитное, дорожая, привлекает дополнительных производителей, а избыточное, дешевея, побуждает сворачивать лишние производства.

§ 9. Разрушенье меркантилизма

Основную помеху к установлению такой самовозрастающей и самобалансирующейся системы Смит, как истинный просветитель, видел в укоренившихся заблуждениях. И прежде всего в так называемых «меркантилистских воззрениях», порожденных, по мнению Адама, хитроумным своекорыстием экспортеров и недопониманием собственных интересов всеми прочими слоями населения.

Убежденный, что зло в «невежестве и привязанности к старым обычаям».1 Смит утверждал: «Для отмены (меркантилистских) законов необходимо лишь убедить общественное мнение в нецелесообразности той системы воззрений, под влиянием которой они были установлены».2

А посему всемерное опровержение меркантилизма, задерживавшего обогащение всех во имя богатства немногих, – именно та задача, которой подчинена вся аргументация «Богатства народов». «Можно даже сказать, что Смит составил 900-страничный иск против политики меркантилизма»3 или, как он сам выражался, против возведения «приемов мелких лавочников в политическое правило поведения большого государства».4

Однако концентрируясь на сокрушении идейной основы «противоестественного» вмешательства в экономику, Адам слишком мало внимания уделил используемым для этого средствам и получавшимся результатам. Он точно швырял камнями в ненавистную идеологию, полагая, что открывает простор для свободного экономического развития. Однако, на самом деле, оставил после себя «площадку», усеянную обломками.

Сам-то, конечно, верил, что после уничтожения «всех систем предпочтения или стеснений, остается и утверждается простая и незамысловатая система естественной свободы», а «Государь совершенно освобождается от обязанности, при выполнении которой он всегда будет подвергаться бесчисленным обманам и надлежащее выполнение которой не доступно никакой человеческой мудрости и знанию, - от обязанности руководить трудом частных лиц и направлять его к занятиям, более соответствующим интересам общества».5

Будучи убежденным, что «ход событий не в состоянии предвидеть никакая человеческая мудрость»6, что эффективная экономика формируется сама собой в процессе свободного взаимодействия миллионов самостоятельных личностей, направляемых лично Богом, – абсурдно изобретать в одиночку всеобъемлющий проект будущего развития. Поэтому Смит писал, вдохновляя таких, как Ф. Хайек:

«Желание установить до малейших подробностей все части целой государственной системы нередко оказывается безумной самонадеянностью. Это то же самое, что выдавать за непреложное решение свое мнение; это значит считать себя за единственного благоразумного и просвещенного человека в государстве; это значит требовать, чтобы сограждане склонялись перед нашим мнением, и воображать, будто наше мнение вовсе не должно принимать в расчет их мнения».7

Потому-то Адам умышленно (пусть не всегда последовательно) уклонялся от «социального прожектерства» - составления целостной экономической модели вместо меркантилистской. И, как следствие, не имел подходящего повода оценить, сколь хорошо аргументы «Богатства народов» согласовываются с действительностью и стыкуются между собой. Отсюда элементарнейшие противоречия, постоянно возмущающие системных мыслителей и дающие обильную пищу радикалам различных мастей.

Только теорий стоимости на основе «Богатства народов» создали больше десятка. И каждая из них прочила «вечное счастье» соответствующим сословиям: собственникам факторов производства, предпринимателям, трудящимся-пролетариям, потребителям, технократам и др.8

Хрупкость фундаментальных положений Смита будет рассмотрена в последующих главах. Теперь же остановлюсь на мелочах, которые кратко и ярко свидетельствуют, сколь мало проповедник естественных свобод заботился об искусственном упорядочении собственного потока сознания, позволяя ему изливаться абсолютно непринужденно.

§ 10. По непроверенным слухам

Заполнив десятки страниц всевозможными фактами, Адам Адамович сам же себя и высек.9

Всюду чувствуется, как ему не хотелось покидать свой уютный домик в поисках информации. Поэтому очень часто Смит ссылался на то, что слышал неизвестно от кого и где. «Теория нравственных чувств» и «Богатство народов» усыпаны выраженьями: «как мне рассказывали», «мы редко слышим о …, но часто слышим о …», «как полагают», «как утверждают», «как меня уверяли», «мне приходилось слышать» и т.п.

Но можно ли доверять подобным источникам информации, если из них почерпнуто, что:

«Китай более богатая страна, чем любая часть Европы»,10 и даже «гораздо более богатая».11 И одновременно «бедность низших слоев народа в Китае далеко превосходит бедность самых нищенских наций Европы»: обездоленные китайцы «живут в маленьких рыбачьих лодках, жадно выуживают самые негодные отбросы, выкидываемые за борт европейских судов».12 (Достается и источникам информации о Китае: «Сведения доставлялись в Европу обычно слабыми и пораженными удивлением путешественниками, а часто глупыми и лживыми миссионерами»).13

«В Польше нет промышленности, кроме небольшой грубой домашней».14 И в то же время открытие Америки «могло содействовать развитию промышленности Польши, которая, возможно, ни разу не отправила в Америку ни одного продукта своего производства».15

Украина заселена татарами, а союзник Карла XII гетман Мазепа – очень богатый татарский хан.16

«Каменный уголь — менее удобное топливо, чем дерево».17

«Жители винодельческих стран являются самыми трезвыми народами Европы».18

«Древний Египет никогда не достигал размеров Англии».19

«В древние времена в одежде богатых людей было гораздо меньше разнообразия, чем в настоящее время».20

«Одна из первых постоянных армий в хорошо засвидетельствованной истории есть армия Филиппа Македонского».21

«Если римляне не завоевали окончательно Парфии или Германии, то, вероятно, потому, что не считали их достаточно ценными».22

«Перед 1756 г. около 20 лет Русская империя пользовалась глубоким миром».23

Нужно ли продолжать?!

§ 11. Гипотетическая статистика

«Недоверчивое доверие» Адама Смита к официальным отчетам,24 «показаниям очевидцев» и «политической арифметике» в целом25 для наших времен поразительно. При этом автор «Богатства народов» и сам не стесняется черпать с потолка собственную статистику:

«В Европе повсюду на одного самостоятельного работника приходится двадцать рабочих, работающих на хозяина».26

«Беря в среднем все королевство, мы увидим, что девятнадцать домов из двадцати или, скорее, девяносто девять из ста не застрахованы на случай огня».27

«В Европе в настоящее время имеется, пожалуй, в 20 или 30 раз больше золотой и серебряной посуды, чем до открытия американских рудников».28

«Если бы выпускаемая ежегодно монета должна была восполнять лишь убыль и снашивание, она редко превышала бы 50 тыс. или самое большее 100 тыс. фунтов».29

«Диким и варварским племенам сотой или несколько более сотой части всего труда достаточно для снабжения одеждой и жилищем. Остальные девяносто девять сотых труда часто едва достаточны для обеспечения пищей».30

«При всех наших жалобах на большое число банкротств неудачники, впадающие в это несчастье, составляют, вероятно, не больше одной тысячной всех занимающихся бизнесом всякого рода».31

Можно умножить примеры, но и без того понятно: круглые числа у Смита лишь синонимы выражения «кажется, очень много (мало)».

Верить подобным выкладкам было бы опрометчиво. Многие сообщения совершенно не проверяемы, а по смыслу и виду - крайне сомнительны. Те же числа, что были проверены, зачастую весьма далеки от действительности. Порою значительно. Так, Смит трижды ссылается на 8-процентную пошлину за чеканку монеты во Франции.32 И эта величина существенна в контексте «Богатства народов». А ведь мог же легко узнать, что указанная пошлина в те времена колебалась между 1% и 1,5%. Однако не удосужился!

Говоря о производстве гвоздей, Адам «путается в показаниях»: на странице 72 у него даже неопытный гвоздарь производит свыше 2 300 гвоздей в день, а уже на странице 79 опытный – только 1 000.33

Бывалые охотники потешаются над примером, где добыча бобра-домоседа отнимает в 2 раза больше времени, чем охота на быстроногого оленя.34

§ 12. Смитова математика

«Изрядные познания Смита в области математики»35 - просто фига в кармане А.В. Аникина, точнее «ирония, довольно смелая и злая, но глубоко запрятанная под профессорской серьезностью и объективностью».36 Если, конечно, не «аттестат» выдающемуся марксисту, да и марксизму в целом.

В знаменитом примере с булавками Адам не только привел сказочные показатели производительности ручного труда (кусочек проволоки успевает по эстафете пройти через 20 рук и при этом еще превратиться в готовое изделие) и веса английской булавки (0,1 гр.), но и считал весьма неточно. У него после ряда несложных умножений получилось «более 4 тыс.» булавок на работника, вместо правильного ответа: «около или более 5 тыс.». Ошибка в размере четверти результата!

Процитирую для наглядности: «…было занято только десять рабочих, … они могли выработать все вместе двенадцать с лишним фунтов булавок в день, … в фунте несколько больше 4 тыс. булавок … можно считать, что один рабочий вырабатывал более 4 тыс. булавок в день».37 Меж тем, (>12)*(>4 000)/10 > 4 800. И достаточно увеличить каждый множитель (т.е. 12 и 4 000) лишь на 2,1%, чтобы результат превысил 5 000.

Некоторые дроби почему-то смущали Адама. Но он их не округлял до целого, а отбрасывал (исключал из дальнейших расчетов). Даже если то были величины, близкие к единице и существенно влиявшие на результат: например, «9/13».38

Позорнейшие ошибки случались у «гуманитария» при исчислении долей и сложных процентов.

Он постоянно путал абсолютные и относительные величины. К примеру, утверждал, что налог повышает заработную плату «на сумму, несколько превышающую самый налог»,39 лишь на том основании, что установление налога в 1/5 заработка требует для сохранения той же зарплаты «чистыми» повышения начисленного «грязными» на 1/4. Кстати, и сами эти дроби (т.е. 1/4 и 1/5) Смит подобрал случайно. Ведь при налоге в 1/10 у него получилось повышение зарплаты не на 1/9, как требует арифметика, а на 1/8, как показалось шотландцу, разделившему прежние дроби на 2, превратив 1/4 в 1/8 аналогично превращению 1/5 в 1/10.40

Желающим убедиться в ошибочности Адамовым вычислений достаточно увеличить любое число «а» на 1/8, а потом отнять 1/10 получившейся суммы. Выйдет не то же самое число «а», как полагал Смит, а «81/80 а». Меж тем, добавив 1/9 и отняв 1/10 суммы, получаем ровно исходное «а».

В общем виде немного сложнее. Обозначив долю взимаемого налога «1/b», для нахождения «1/х» - доли увеличения «грязной» зарплаты нужно решить уравнение: «а + а*1/х – 1/b*(а + а*1/х) = а». Решение здесь единственное – «х = b - 1». К сожалению, Адам Адамович уравнениями не пользовался, а действовал по наитию, зачастую его подводившему.

Валовые доходы помещиков и капиталистов Смит называл растущими лишь потому, что заметил увеличение доли ренты и прибыли в ценах товаров.41 В этом и множестве других аналогичных случаев Адам впечатляюще демонстрировал полное непонимание того, что помимо удельного веса нужно учитывать объемы реализации, уменьшение которых может снизить доходы в целом.

Впрочем, Смит не всегда придерживался подобного понимания взаимосвязи между долевыми и валовыми показателями. Например, в утешенье капиталистам он допускал прямо противоположную зависимость – столь же чуждую математике. «После того как прибыль начинает уменьшаться, капитал может возрастать гораздо быстрее, чем раньше»,42 - писал он, отождествляя абсолютный прирост капитала с относительным ускорением обогащения.

Но вскоре и это отверг, поведав, будто патриотичные коммерсанты Голландии, оставаясь в стране со снижающейся нормой прибыли, вынуждены отказывать себе даже в «предметах необходимости».43

Показательно и повторяющееся у Адама утверждение, будто бы более быстрое обращения капитала неизменно выгоднее более медленного.44 Неужели в такие моменты «профессор» не мог припомнить, что арифметическое произведение зависит от величины всех множителей, а не только от одного из них. Или хотя бы то, что в реальной жизни высокая норма прибыли международной торговли с лихвой покрывает потери времени обращения. А ведь в том же «Богатстве народов» можно найти и это: «высота прибыли часто возмещает медленность оборота капитала»,45 «сверхобычная прибыль вызывает отлив капитала из более близких вложений».46

Не понимал Смит и того, что любое сложение можно представить как умножение - и наоборот. Поэтому нес околесицу - объявляя любое увеличение прибыли умножением, а всякий прирост зарплаты – сложением. В частности, он писал: «та часть цены товара, которая сводится к заработной плате, возрастает (после каждой самостоятельной стадии его доработки с реализацией) лишь в арифметической пропорции», а при этом «та часть цены товара, которая сводится к прибыли, возрастет в геометрической пропорции».47 Очевидно, Адам Адамович просто пошел на поводу у традиционного измерения прибыли процентами, а зарплаты - абсолютными величинами!

Однако смотрите, что у него получилось в самом конце рассуждений: «на повышение цены товаров увеличение заработной платы оказывает такое же действие, как и простые проценты на возрастание долга»; «увеличение же прибыли действует подобно сложным процентам».48 То есть оказывается, все-таки прирост в процентах (операция умножения)?! Только почему же эти проценты по зарплате оказываются простыми, а не сложными, как по прибыли?! Да уж так ему показалось…

Да и стоит ли волноваться, если сложные проценты Смит исчислял посредством сложения, а не умножения (возведения степень)?! К примеру: двойной оборот капитала с рентабельностью 10%, согласно «расчетам» шотландца, давал лишь 20% прироста.49

А вот как чуждый азарта Адам представлял себе теорию вероятностей: «одно из наиболее достоверных математических положений состоит в том, что чем больше (лотерейных) билетов вы рискуете приобрести, тем скорее вы окажетесь в проигрыше».50

Спрашивается, зачем же «добрую сотню» страниц упражняться с цифрами, если толком считать не умеешь?! Ответ лишь один: «Захотелось!» Покуда хватало «хотелки» – блажил, прививая экономистам-последователям нынешнюю традицию имитировать математику. Но как только Адам насыщался арифметическим действом – ничто его не понуждало «вылизывать» результаты. Не пристало «Певцу свободы» истязать себя малознакомой наукой и нудными самопроверками.

§ 13. Систематическая бессистемность

Для Адамовых книг в целом характерны структурная и содержательная расхлябанность: многочисленные нестыковки, ненужные повторы, произвольные отступления, латентные цитаты без указания источников, необъяснимые подмены исполнителей знаменитых деяний и авторов известных высказываний,51 прочее в том же роде.

Критики единодушны:

«Кто берется за чтение «Исследования о богатстве народов», тот вынесет из него несколько неясное и неудовлетворительное впечатление. Книга покажется ему чрезвычайно растянутой, лишенной единства системы, переполненной рассуждениями, не имеющими прямого отношения к основным вопросам политической экономии». Это всего лишь «ряд отдельных очерков, а не система, развиваемая шаг за шагом, приводящая в порядок и соподчинение отдельные части». А «некоторые писатели не признают даже цельность и связность в великом произведении Смита».52

«Ни у кого, пожалуй, теория не приводит к такой трагической беспомощности, как у Смита». «У него всегда конструкции нагромождаются друг на друга, иногда взаимно восполняя друг друга, иногда резко расходясь». «Французское и английское влияния проходят через всю работу Смита непримиренными. Ему не удалось найти для них примиряющего синтеза». «Смит, несомненно, уличен, по меньшей мере, в небрежном выражении своих мыслей».53

«Изложение Смита не отличается систематичностью. Учение весьма сбивчиво и неопределенно».54

«Книга «Богатство народов» из-за недостатков в конструкции является по внешней форме совершенно несистематизированной и нужно некоторое усилие, чтобы отыскать внутреннее единство. Все одинаково находят произведение плохо составленным. Сэй, назвав эту книгу «беспредельным хаосом», в общем, высказал мнение всех читателей». «Смит замечателен скорее обилием, чем логической систематизацией идей. Он принимает одно за другим различные решения и никогда не останавливается ни на одном из них». «В его произведении многочисленные противоречия, и попытки примирить их остались бы напрасными». «У Смита по одному вопросу одновременно много мнений. И, по-видимому, невозможно примирить противоречивые концепции».55

«Вклад Смита в теорию больше запутал дело, чем прояснил. Ошибки, неточности и противоречия – вот бич его рассуждений».56

«Путаница у Смита. Его противоречия заключают в себе проблемы, которые он не разрешает и сам себе противоречит. Последующие экономисты, споря друг с другом, воспринимают от Смита то одну, то другую сторону». «Способы понимания у Смита не только преспокойно уживаются один подле другого, но и переплетаются друг с другом и постоянно друг другу противоречат».57

«Мы не должны рассчитывать встретить в книге Смита строгую систему и точные определения. Язык этой книги - пробный язык. Иногда Смит делает различия, о которых затем забывает».58

«Смит непоследователен», «многое (у него) едва ли имеет отношение к экономической теории», имеют место «многочисленные отступления». «Смит не смог удержаться на высоком уровне научного исследования. Описательство, поверхностные представления часто захватывали его, и он оставлял свой более глубокий аналитический подход». «Свои противоречия он не замечал», «читатель к ним должен привыкнуть». «Теория заработной платы у Смита во многом неудовлетворительна». «Непоследовательность Смита, наличие в его книге разнородных и прямо противоположных концепций позволяли использовать их людям совершенно различных взглядов и принципов и считать его своим учителем и предшественником».59

«На Смите лежит вина за многие недостатки экономической теории на протяжении последующего столетия, а также за многочисленные дискуссии, которых можно было избежать, если бы он иначе подошел к систематизации».60

Да, таков этот милый-премилый растяпа! И, концентрируясь на причудах Адамовых построений, убеждаешься, что приверженность самотеку единственное постоянство, приличествующее сумбуру.

Смит же себя оправдывает: «При внимательном исследовании в каждой частичке природы можно найти доказательства заботливости Творца о ее сохранении и удивляться Его Мудрости и Благости в самих заблуждениях и слабостях человека. Природа, заронившая в наше сердце семена непоследовательности в суждениях, кажется, имела в виду, как и всегда, счастье и совершенствование человеческой породы».61