качай извилины здесь!

автор: Пласковицкий А.Л.
при участии Пласковицкой А.А.

Одиннадцатый титул Надаля
как социальное явление

(июнь 2018 г.)

10 июня 2018 г. Рафаэль Надаль победил Доминика Тима и завоевал 11-й титул на Парижском Ролан Гарросе, одном из четырех турниров высшей категории - «Grand Slam». Из действующих теннисистов там первенствовали только трое, да и те - по одному разу. А у предыдущего рекордсмена Ролан Гарроса - легендарного Бьорна Борга - лишь 6 парижских супертитулов за всю карьеру.

Казалось бы, этот факт не имеет отношения к социологии, поскольку является уникальным случаем из персональной биографии, а не типичным явлением из жизни общества. Однако в науке часто бывает так, что именно единичное экстраординарное происшествие с максимальной яркостью демонстрирует всеобщую закономерность.

Самое поразительное в очередном триумфе Надаля - это регулярность и продолжительность его спортивных успехов, особенно на грунтовых кортах. Ворвавшись в десятку сильнейших теннисистов планеты восемнадцатилетним юношей, Рафаэль остается там свыше 13 лет без малейшего перерыва, при этом он занимает первое место около 3,5 лет (суммарно),1 и второе - свыше 6 лет (суммарно). За этот период им завоевано 79 титулов высшей теннисной лиги (АТР),2 из них 17 мейджоров («Grand Slam») и рекордные 32 Мастерса.3

Впечатляют и другие рекорды, установленные Надалем. Рафаэль выиграл 903 матча из 1090,4 то есть почти 83%. И это - высочайшая в истории результативность. А уж на грунтовых кортах результативность и вовсе фантастическая - свыше 92%! При этом Надаль 10 лет подряд завоевывал титулы Grand Slam и 15 лет подряд - титулы АТР. Такое тоже еще никому не удавалось. Непревзойден Надаль и по титулам на грунте в частности и на открытых кортах вообще: 57 и 77 титулов соответственно.5

32 года - очень большой возраст для тенниса высоких достижений, но Надаль пока не планирует завершать свою спортивную карьеру. Лет десять назад подобное долголетие назвали бы «чудом» и объясняли исключительно личными качествами спортивного долгожителя. Но сегодня таким долгожительством никого не удивишь.

Ведь основным конкурентом Надаля снова, как в 2005-2010 годы, является Роджер Федерер, которому в нынешнем августе исполняется 37.6 Да и многие достижения Федерера покруче, чем у Надаля. Так, Роджер побеждал на 20 турнирах «Grand Slam» и занимал первую строчку рейтинга ATP - целых 310 недель (почти 6 лет!). И на этом он явно не остановится, так как с 18 июня 2018 г. снова сделался «первой ракеткой»7 благодаря успешному выступлению на траве, где его результативность рекордна - 87%.

Да и Новак Джокович, который младше Надаля всего на 11 месяцев, имеет все шансы побить рекорды обоих лидеров. Одновременно в женском теннисе наблюдается очередное возвращение на вершину рейтинга WTA ровесницы Федерера - Серены Уильямс, у которой и без того 23 индивидуальных и 14 парных титулов из серии Grand Slam.

Если взглянуть пошире, то похожие долгожители будут обнаружены во всех популярных видах спорта. Аж до 44 лет блистал на биатлонных трассах Уле-Эйнар Бьёрндален, объявивший об уходе из большого спорта только в апреле текущего года. Однако все его фантастические рекорды рушатся под напором Мартена Фуркада, который в свои 29 является семикратным обладателем Кубка Мира в общем зачете и считается главным фаворитом на многие годы вперед.

Свыше 10 лет доминировал в легкоатлетическом спринте Усейн Болт, оставаясь непобедимым на всех самых престижных соревнованиях, включая мировые и олимпийские первенства. Еще дольше (свыше 12 лет) держался на гребне славы универсальный пловец Майкл Фелпс, ставший 23-кратным олимпийским чемпионом на 4 Олимпиадах и 26-кратным чемпионом мира на 7 чемпионатах.

Второе десятилетие борются между собой за статус «лучшего футболиста всех времен и народов» Лионель Месси и Криштиану Роналду. Обоим уже за тридцать. Оба являются пятикратными обладателями самой престижной индивидуальной награды - «Золотого мяча», а также огромного числа кубков, медалей и иных «трофеев» всевозможного достоинства. И ни один из этих «Великих голеадоров» не собирается вешать бутсы на гвоздь.

Список спортивных долгожителей современности можно продолжать еще, и еще, и еще… И такое продолжение, в конце концов, убедит даже скептиков, что многолетние спортивные триумфы становятся общим правилом. И это отличает наши дни от рубежа ХХ-XXI веков. А значит, уникальные достижения Надаля нужно рассматривать лишь как примеры господствующей тенденции, достойной пристального внимания социологов, особенно специализирующихся на социологии спорта.

Далее я попытаюсь смоделировать трактовки спортивного долголетия с позиций приверженцев двух весьма популярных и конкурирующих между собой социологических парадигм 1) структурного функционализма и 2) символического интеракционизма (ведущего направления в рамках интерпретативной программы).

С позиций структурного функционализма

Функционалисты, прежде всего, обратят внимание на самые общие («универсальные») функции спорта в жизни современного глобализирующегося общества. И тут же отметят, что социальная значимость таких зрелищ, как теннис, постоянно и ощутимо растет. О чем свидетельствует не только увеличение времени, затрачиваемого среднестатистическим зрителем на посещение соревнований и просмотр спортивных передач, но и рост доходов всех лиц и организаций, причастных к большому спорту. И это само по себе многое объясняет. Так, один только рост призовых существенно повышает заинтересованность профессиональных спортсменов и их команд в регулярных победах и долгосрочных карьерах.

Строгие моралисты, разумеется, осуждают подобное стимулирование надрывной алчности и требуют более равномерного распределения денег между всеми причастными к спорту, а заодно более щедрого финансирования массовой физкультуры. Но социологи-функционалисты не склонны морализировать или муссировать недостатки. Они неизменно привержены выявлению и выпячиванию общественно-полезных функций всякого социального явления.

Поэтому функционалисты обязательно подчеркнут, что большой спорт не только развлекает зрителей, но и отвлекает их от противостояний на работе и в быту. Удовлетворив на спортивных ристалищах свои инстинктивные стремления к борьбе, доминированию и острым ощущениями, люди становятся менее агрессивными за пределами спорткомплексов. Что облегчает налаживание и подержание «социального равновесия», столь необходимого для всякого общества, с точки зрения функционализма.

В этой связи стабилизацию состава лидеров мирового спорта нужно рассматривать как социальное благо - фактор, способствующий умиротворению болельщиков. Ведь резкие и частые перемены всегда чреваты сильными пертурбациями, вызывающими вспышки эмоций, метания, трения и столкновения. Когда же фанаты надолго распределяются между малым числом фаворитов, успевают сложиться и укрепиться неформальные правила взаимного ненападения и мирного сосуществования (нечто вроде «норм и ценностей» знаменитого функционалиста Т. Парсонса). Кроме того, огромная численность фан-клубов наиболее популярных спортсменов оказывается достаточной, чтобы сдерживать радикализм одиночек внутри этих клубов и подавлять эксцессы сторонних маргиналов. Это ли не преодоление социальных «дисфункции» и поддержание «функционального баланса» в точном соответствии с постулатами функционализма?

Развлекательность спорта - это то, что в функционализме относится к «явным» функциям социальных подсистем. Но есть еще и «латентные функции», выявление которых считается высшим пилотажем в рамках данной исследовательской программы. Поэтому можно не сомневаться, что функционалисты обратят внимание на травмы Надаля. Ведь Рафаэль является своеобразным рекордсменом по восстановлениям после довольно серьезных повреждений опорно-двигательного аппарата. Впрочем, подобные травмы и их лечение - весьма типичное явление в современном спорте. И при этом болезни спортивных звезд интересуют общественность все сильней.

Парадигма структурного функционализма, особенно в таких всеобъемлющих и системных теориях, как у Т. Парсонса, нацеливает на выявление взаимосвязей между разными подсистемами общества, на уподобление социума человеческому организму, все части которого действуют согласовано. А связь между спортом и здравоохранением, несомненно, сильна и существенна. Ведь спортсмены не только дают пример здорового образа жизни, но и существенно помогают развивать медицину. Благодаря лечению высокооплачиваемых атлетов врачи приобретают опыт, столь необходимый для лечения всех людей, особенно малоимущих, неспособных оплачивать экспериментальную и новаторскую медицину.

Кроме того, долголетие лидеров спорта становится образцом для всякого, кто хворает или стареет. Глядя на то, как восстанавливаются их любимцы после травм и болезней, люди настойчивей борются с собственными недомоганиями. Глядя на то, как долго преуспевают лидеры спорта, их поклонники стараются поддерживать собственную активность до самых преклонных лет. Получается в точности по третьему постулату функционализма, сформулированному Р.К. Мертоном: все происходящее в обществе - социально полезно.

Правда, госвласти тоже не упускают случая увеличить пенсионный возраст под впечатлением активизации пожилых людей. Что ведет к уменьшению социальных расходов государства и позволяет снижать налоги, стимулируя предпринимательскую деятельность.

С увеличением продолжительности жизни и снижением рождаемости, которые наблюдаются во все большем числе стран, - растет средний возраст людей. И этот факт тоже может использоваться структурным функционализмом для объяснения того, почему вместе с аудиторией стареют ее кумиры. С одной стороны, люди с возрастом становятся консервативнее - и их устоявшиеся ожидания приходится удовлетворять не только атлетам, но и организаторам соревнований. С другой стороны, чем ниже доля юношества среди населения в целом - тем ниже она и среди чемпионов.

Точка зрения символического интеракционизма

Символический интеракционизм недаром считается основным оппонентом функционализма. Парадигмы этих школ во многом противоположны. Потому-то интеракционисты обратят первоочередное внимание на иные аспекты успешной карьеры Рафаэля Надаля.

Интеракционизм сосредоточен на межличностном взаимодействии. И такое взаимодействие, действительно, играло огромную роль в жизни Надаля. Прежде всего, авторитарный тренер - дядя Антонио Надаль не только привил племяннику мастерство и недюжинную выносливость, но и принудил правшу играть левой рукой, что создавало трудности не столь самому Рафаэлю, сколько его соперникам, совершенно непривычным к такой манере игры и возникающему при этом сверхбыстрому вращению мяча. Подобное оригинальничание символический интеракционизм называет «усиленной индивидуализацией» и считается выигрышной стратегией.

Досадное поражение от Ришара Гаске, которое потерпел Надаль в 13-летнем возрасте, с точки зрения интеракционизма, - весьма важный момент, воистину символический в качестве переломного. Ведь именно после этого фиаско Рафа твердо решил бороться только за победу, а заодно окончательно сосредоточился на теннисе, отказавшись от любимого футбола. Интеракционисты обязательно упомянут, что с тех пор Надаль никогда не проигрывал весьма успешному Гаске, да и вообще проигрывал реже, чем любой другой теннисист. В рамках символического интеракционизма, трагические неудачи - всегда самые показательные. Интеракционисты обожают примеры того, как личность из простого «приспособленца к социальному контексту» становится «творцом собственной судьбы», упорно преодолевающим и преобразующим внешние обстоятельства.

В профессиональной карьере Надаля интеракционисты, конечно же, выпятят, его соперничество с Роджером Федерером и Новаком Джоковичем. Причем не согласятся с преобладающим мнением, будто Федерер для Надаля судьбоноснее Джоковича. Потому что интеракционизм, следуя в общем русле всех интерпретативных программ, ставит личное мнение («интерпретацию») исследуемой личности выше всех «якобы объективных» критериев. Интеракционисты солидарны с М. Вебером в том, что поведение человека адекватнее понимается с его собственной точки зрения, а не с позиции стороннего наблюдателя. Надаль же много раз повторял, что Джокович стимулировал его сильнее прочих соперников. Да и статистика в пользу этого «субъективного впечатления». Ведь счет в матчах между Надалем и Федерером 23-15 в пользу Рафаэля, а вот Новак лидирует в более частом и длительном противостоянии со счетом 26-25.8 Поэтому именно Джокович будет объявлен «значимым другим» для Надаля всеми твердыми последователями основоположника интеракционизма Дж. Мида.

Символический интеракционизм предпочитает рассматривать вербальное общение между людьми как самое распространенное и значимое взаимодействие - как символический обмен в наиболее адекватной форме. Но в случае с Надалем особого внимания достойна не словесная, а графическая символика. Если в начале карьеры символом Рафаэля был одноименный черепашка-ниндзя из комиксов и мультфильмов, то теперь это - бык. И действительно, юный Рафа в безрукавке и яркой бандане напоминал мультяшного героя, побеждавшего грозных монстров. В те времена затейливо начертанное слово «Rafa» бросалось в глаза на одежде и инвентаре Надаля и его команды. Теперь же маститый Надаль славен своим сокрушительным упорством, своей мощью и неутомимостью в борьбе. Поэтому надпись «Rafa» измельчала и затерялась, а стилизованные бычьи рога заметны на всем, принадлежащем Рафаэлю, его семье, команде и фанатам.

Именно такая перемена символики попадет в разряд тех фактов, которым символический интеракционизм придает огромное значение и посвящает десятки страниц комментариев. Не исключено, что некоторые из этих комментариев свяжут изменение символики топ-теннисиста с переменами происшедшими во всем мире. Если в начале XXI века озорная искрометная мобильность была в моде не только во всей масс-культуре, но и в политике с экономикой, то теперь и потребители, и избиратели отдают предпочтение пробивной мощи быков. И на смену игривым Клинтонам приходят брутальные Трампы, рвущиеся проткнуть все, что их раздражает. Так «бык» оказывается не только отличительным знаком Надаля, но и тем, что Г. Беккер назвал «социальным штампом» - широко распространенным типажом.

Здесь нужно учесть и то, что согласно интеракционистскому пониманию не только «значимый символ» подбирается в соответствии с пониманием поведения символизируемого лица, но и само это лицо начинает подстраивать свое поведение под присвоенную ему символику, точно так, как актер старается всецело соответствовать сценическому амплуа. Ожидания публики побуждают интенсивнее демонстрировать то, что ей хочется видеть.

Для более тонкого анализа символики интеракционисты обратят внимание на прозвище «грунтовый король», которое, оставаясь одним и тем же, меняло свои коннотации. Это прозвище приросло к Надалю еще в 2005 г., когда он регулярно побеждал на всех грунтовых турнирах. Но только в последние годы слово «король» в отношении Рафаэля стало обретать смысл аналогичный титулу классического монарха. Именно теперь оно зазвучало с почтительным придыханием. И только сейчас «грунтовому королю» стали подбирать «законных наследников». Так, в данный момент «грунтовым принцем» величают Доминика Тима, поскольку тот не только похож на Надаля по стилю игры, но и сумел одолеть «короля» в трех из десяти поединков на грунте за два последних сезона.

Видимо, современность все сильнее пропитывается атмосферой рыцарских турниров и коронаций: жажда стабильности и внятной преемственности рождает романтичные образы «старых добрых времен» в душах тех, кто следит за теннисными баталиями.

Не останется без внимания интеракционистов и различия в успешности выступлений Надаля на различных покрытиях. Не исключено, что теоретики, склонные максимально индивидуализировать всё социально-значимое, предложат разделить теннис на три разновидности: грунтовый, травяной и хардовый, чтобы люди разных способностей и навыков не состязались между собой точно так же, как не сходятся на одной площадке хоккеисты ледяные и травяные.

Сравнение двух подходов

Чтобы получить более-менее целостную картину даже такого социального явления, как спортивное долголетие Рафаэля Надаля, нужно свести воедино крайние точки зрения. Каковыми в данном случае являются структурный функционализм и символический интеракционизм.

Функционалисты раскрывают нам то общее, что характеризует не только Надаля, но и весь современный спорт, а заодно выявляет связи между спортом и остальными сферами общественной жизни (прежде всего здравоохранением). Но это, увы, не объясняет, почему среди тысяч профессиональных теннисистов преуспел именно Надаль. Читая функционалистские исследования по теме, никто не узнает, как же все-таки побеждать при описываемом функционалистами состоянии спорта и общества.

Да и сосредоточенность на «социальном равновесии» мешает функционалистам уделить должное внимание конфликтам, к каковым относятся не только пропускаемые функционализмом фанатские погромы и драки, но и здоровая конкуренция, побуждающая развиваться и отдельных спортсменов, и социум в целом.

Зато символический интеракционизм, мало говорящий об обществе или спорте в целом, раскрывает перед нами ключевые моменты построения успешной карьеры, показывает, какие виды межличностного взаимодействия и бескомпромиссной борьбы побуждают преуспевать и подпитывают необходимой для этого энергией.

Иными словами, структурный функционализм дает нам представление о функциональной схеме социума, а символический интеракционизм помогает прокладывать индивидуальный маршрут к желанной цели. Таким образом, две рассмотренные доктрины дают эффективный набор идей для конструктивной практики.

И все-таки я опасаюсь, что исчерпывающего понимания поднятых здесь проблем функционализм и интеракционизм не дают даже в совокупности. Нужно прибегнуть к помощи психоаналитической парадигмы, чтобы в полной мере изучить тот страх перемен, который нарастает практически всюду, охватывая не только развлекательные, но и весьма серьезные сферы социального бытия. И следует повнимательней, с позитивистских позиций, присмотреться к переменам последних лет, чтобы понять, что именно наполняет нас беспокойством, вынуждая пугаться новшеств, и можно ли эти фобии как-то преодолеть не только в себе, но и всюду.